 Каким силуэтом или символом видится та или иная профессия большинству людей со стороны, не так уж и значимо. То внутреннее реальное ощущение дела жизни, которое рано или поздно просыпается в душе самого специалиста, гораздо важнее. Если оно возникло неожиданно, то можно даже испугаться: работа не волк, а просто оборотень какой-то! Неужели это она и есть? Ведь ничего общего со стереотипами!
Чтобы ваша профессиональная цель не мелькнула неожиданно, когда уже поздно, непонятным привидением, хорошо бы заблаговременно видеть ее как можно более ясно -- и представлять себе заранее, к чему вы идете.
Коварная поступь
У каждой профессии есть свой ритм ее освоения -- то она крадется к вам, а то как прыгнет! Химикам в студенчестве свойственно радикально менять мнение о степени интересности разных направлений науки. Культурологи, напичканные в вузе элитарной культурой, после выпуска обнаруживают, что дело придется иметь именно с массовой культурой. Театроведы и филологи удивляются, почему теорию театра или теорию литературы им читают ближе к концу обучения. Историки ждут интерпретаций, а оказывается, что для специалиста необходимо умение грамотно работать с историческими источниками.
Кто-то случайно попадает не на тот факультет, на который планировал. Или как раз туда, куда планировал -- а потом сбегает в другой вуз. Кто-то ждал сугубо специальных предметов, а идущие ранее общевузовские почему-то нравятся сильнее. Кто-то уходит в `братскую` специальность: тот же историк становится археологом, а архитектор превыше всего ценит лекции, читаемые инженерами-конструкторами. Энергетик находит хорошую работу в радиоэлектронике, а потом ищет точки соприкосновения этих отраслей. Врачу происхождение заболеваний центральной нервной системы однажды кажется интереснее, чем их лечение, и он меняет стратегию учебы.
Тяжелая лапа
Глобализация образования не только затронула разные географические широты, но и придавила общенаучное пространство. Только что вы были `просто технарем`, и наука играла вами, как кошка с мышкой, подгоняя лапкой -- но наступили новые времена: она поймала вас обеими лапами. Оказалось, что правило хорошего тона для всякого современного технического специалиста -- уметь дополнительно освоить основы любой специальности вашего вуза, близкой к вашей. А времени вам выделено столько, сколько дает себе веселый студент-троечник на подготовку к сессии.
Или вы видели себя всего лишь химиком -- но вдруг в ваш мозг вонзились когти отныне совершенно вам необходимого технического английского. Это новая компетенция, необходимая для трудоустройства. Но давайте разберемся, настоящая ли это неожиданность. Дипломную работу вам писать всё равно предстоит, и неважно, химик ли вы и английский ли вы учите. А эта работа только наполовину учебная: другой своей половиной она научная. Любому студенту-дипломнику требуется прочесть, какие истины установили ученые в отношении рассматриваемого им вопроса. А как узнать, что зарубежные профессора, может статься, изучили проблему глубже? Ведь не все научные труды переведены с иностранных языков. В ряде вузов оглашается требование ознакомиться с определенным количеством иноязычных статей: это условие для написания собственной итоговой работы. В других институтах и университетах расширять кругозор таким образом не просят. Но если вы не знаете о существовании важнейшей статьи иностранного ученого, значит ли это, что ее нет в природе? Достойные ответы именно на такие вопросы, а вовсе не формальное признание ваших дипломов бакалавра и магистра другими странами свидетельствует о реальной глобализации образования. И эти ответы непростые.
Что за зверь?
Филолог, культуролог, историк, теолог, регионовед -- кто они? Эти понятия размыты десятками собственных определений -- и нет таких должностей! Чему-то учат, учат -- а чему? Расширительные толкования наук якобы мешают толковать их хоть как-то. Учебные дисциплины словно веер из ярких перышек, а спектр таких `непонятных` занятий так и вовсе похож на роскошный павлиний хвост. Но студенты прячут голову в песок -- страусиная политика. Потом паника: где работать, а главное -- кем? Знаний, чаще гуманитарных, много, умений -- не очень, навыков почти никаких. Изучены науки, но смятение вполне обывательское, совсем не научное. Привычка видеть безопасную часть мира, лишенную риска и выключенную из сферы реальных экономических отношений, оборачивается непривычной опасностью, которую не сразу и осмыслишь. Но не нужно винить в этом само гуманитарное образование, считающееся широким и `вдруг` показывающее так явно практическую узость.
источник: Журнал "Абитуриент" |
